Все дело в пальмах

04В прошлом году в Бари случился
сильный переполох: мэр решил 
модернизировать центрально-
пешеходно-бутиковую улицу 
Спарано. Раньше на виа Спарано 
стояли клумбы с пальмами, а 
вокруг клумб были скамейки, 
где сидели старики с кросс-
вордами и ошалевшие от шопинга 
мужья с пакетами. 
И вот улицу оцепили...

В прошлом году в Бари случился сильный переполох: мэр решил модернизировать центрально-пешеходно-бутиковую улицу Спарано. Раньше на виа Спарано стояли клумбы с пальмами, а вокруг клумб были скамейки, где сидели старики с кроссвордами и ошалевшие от шопинга мужья с пакетами. И вот улицу оцепили строительной сеткой и пригнали бульдозеры. Старики, уже без кроссвордов, стояли вокруг этой сетки, ругая рабочих, мэра, Президента Итальянской Республики и кто там с ними еще в одной шайке.

13

Честно скажу, пальмы было жалко. В газетах писали, что они больные и что их велел срубить санэпидемнадзор. В общем, спустя несколько месяцев шума, пыли и возмущения горожан деревья исчезли окончательно, а вместо них появились скамейки – настолько дизайнерские, что оценили их больше инстаграмеры, чем все остальные. Развалиться в тени, чтобы отдохнуть от тягот затянувшейся магазинной прогулки, теперь уже невозможно. Город разделился на два лагеря: критикующих администрацию за идиотскую затею и восхваляющих рестайлинг улицы «в ногу со временем».

16

Но отвлечемся ненадолго от улицы Спарано. Давайте я представлю вам профессорессу Доменику Паскулли, которой я на этой неделе сдавала экзамен по истории искусства. Она – из тех, кому студенты смеются практически в лицо, из тех, кто может неожиданно вспылить из-за ерунды, но потом неожиданно завысит оценку, из тех, кто теряет очки, бумаги и теряется в собственных словах (и мыслях). Сидя в аудитории, где она принимала экзамен, и ожидая своей очереди, я умирала от желания подойти к ней и сложить по стопочкам все разлетающиеся листочки, а заодно навести порядок в сумке и в списке телефонных контактов.

18

Мой экзамен по сравнительной истории искусства европейских стран был про сады. Честно говоря, я не очень обрадовалась, когда читала программу: ммм, барокко… Да ну его в болото! Лучше бы что-нибудь про Средневековье дали поучить… Но, как обычно, в процессе подготовки я увлеклась. И поняла, что незаслуженно недооценивала мотив сада не только в искусстве, но и в культуре человечества.
Собственно, про сады у меня в голове было две вещи – висячие сады Семирамиды, которые я еще с детства не могла толком представить, и яблочные сады под Липецком, противно пахнущие упавшими яблоками, которые я, опять-таки с детства, недолюбливаю от всего сердца.

05

Но если представить себе всю человеческую культуру как некое упорядочивание – неслучайно еще древние авторы вроде Пифагора, Платона, а затем Аристотеля говорили о красоте именно как о гармонии и порядке, – сад становится по определению метафорой культуры и символом превосходства человека над природой как метафорой хаоса.

01

Эта идея легла в основу так называемого «итальянского сада», концепция которого оформилась к концу эпохи Возрождения. Итальянский сад – это симметрия, перспектива (здесь мы часто встретим длинные аллеи, через которые просматривается противоположный конец парка, и панорамные площадки, с которых открываются захватывающие дух виды на окрестности), символы культуры – фонтаны, каскады, беседки – и контроля над природой (поэтому особенно ценятся «окультуренные» сложные ландшафты и хитроумные инженерные системы наполнения фонтанов водой из рек).

03

Знаменитый парк виллы д’Эсте в городке Тиволи прекрасен именно этим: он предстает как зачарованный сад в месте, где стоило титанических усилий террасировать горный склон (это начали делать еще древние римляне, и их работой во многом вдохновлялся архитектор Пирро Лигорио в 16-м веке) и где пришлось немало потрудиться, чтобы согнуть в бараний рог горную реку Аньене и упаковать ее в 50 фонтанов и 255 каскадов.

06

Сад продуман до мельчайших деталей, и его символизм, конечно, нелегко декодировать простому смертному 21-го века, но пять столетий назад никто и не думал о том, что туда смогут заходить простые смертные: доступ к вилле и парку имели лишь гости кардинала Ипполито, который чуть было не стал Папой Римским.

Канон итальянского сада распространился по всей Европе, но все-таки не удержал монополию на родине: спустя два века на Аппенинском полуострове разразилась мода на «сад по-английски». Англичане не стремились доказать свое превосходство над природой, но стремились имитировать ее. Их методом стала продуманная и искусно созданная небрежность – романтичные гроты, пруды, статуи в криптопортиках (галереях или коридорах), имитации древних развалин. Пропадает общая геометрическая расчерченность и перспектива: в английском саду ты блуждаешь от одной «полянки» к другой, и прелесть этой прогулки состоит именно в «разгадывании» и разглядывании сада, в изумлении, которое охватывает тебя при каждой новой «картине». Такой сад создан для уединения и романтичных свиданий, в отличие от итальянского, где нужно вести себя чинно и говорить о возвышенном.

Символика английского сада стала, в общем и целом, понятнее и ближе, даже без специальных знаний, но по-прежнему наслаждаться красотой этой «искуственной природы» могли только очень богатые и знатные люди: знаменитый английский сад в Казерте заказала для своей резиденции королева Мария Каролина, которая очень досадовала, что ее сестра уже успела разбить подобный – и не где-нибудь, а в Версале.

07

Садовнику Грэферу, работавшему в Казерте, пришлось, правда, уносить ноги, не завершив работы: он удирал на родину, опасаясь (и не зря) последствий Французской революции. И – вуаля – лозунг «Свобода, равенство, братство» стал прокладывать себе дорогу в Европе, и волной прокатились по старому континенту социально-политические изменения. В конце концов, в 1861-м, объединила все свои разрозненные земли и Италия. Какое это, наверное, было замечательное время! Ветер перемен и огромное желание их осуществлять, в том числе на общественном уровне.

12

В Бари именно после объединения Италии решили наконец перерезать культурную пуповину с Неаполем и создать свой собственный университет. Объявили конкурс на архитектурный проект и два года выбирали специальной комиссией победителя, изучая 43 предложения со всей страны. Интересно, что особенно строго в требованиях к проекту описывалось то, как новое здание должно было интегрироваться с центральным городским кварталом (где на тот момент еще было очень много свободного места). Так вот, победивший проект включал в себя не только здание – он включал в себя небольшой парк, который окружал университет по периметру: скромно с боков, попышнее – с заднего фасада, еще попросторнее и посложнее – перед входом. Парк был окружен изгородью с главными воротами и боковыми калитками, и впервые в истории, после роскошных вилл и резиденций, входить туда и наслаждаться «окультуренной природой» стало можно абсолютно всем. Если вдуматься в эту концепцию парка – это совершенно революционное отражение новой эпохи преобразований и более широкой доступности культуры, благодаря которой мы сегодня можем гулять и по вилле д’Эсте, и по саду Казерты, и по многим другим потрясающим объектам искусства. И в свете этой концепции даже самые скромные экземпляры садового дизайна – такие, как университетский парк Бари – предстают совершенно в новом виде.

11

Кстати, как и в предыдущие столетия, такие парки заполнялись десятками, а иногда и сотнями разных видов растений, просто не такими экзотическими, как сады эпохи Возрождения и барокко. И то, что мы сейчас зачастую этого не видим, тоже многое говорит о смене культурных ценностей.

Так вот, чуть больше десяти лет назад, в августе, как раз в самый разгар отпусков, парк с задней стороны университета огородили строительной сеткой и принялись спиливать пальмы и другие деревья. Немногочисленные прохожие обращали на рабочих мало внимания. И только профессоресса Паскулли, всем своим видом напоминающая городскую сумасшедшую, стала задавать вопросы, возмущаться, звонить по телефонам городской администрации и Лесоохраны и требовать показать ей разрешение на сруб деревьев. Остановить запущенную бюрократическую машину, несмотря на последующие судебные иски, ей не удалось: спустя несколько лет на месте этого исторического парка открылась подземная парковка.

На самом деле проделывать подобные трюки теперь уже абсолютно противозаконно: исторические парки с 2006-го года защищаются в Италии наравне с любым другим памятником искусства.

И сейчас, после эпопеи с улицей Спарано, ведется в кулуарах администрации города острая борьба за основной университетский парк, который позже сросся со смежной площадью Умберто Примо, тоже имеющей зеленые лужайки.

10

Да, сейчас эта площадь превратилась в нечто совершенно отличное от первоначального проекта. Здесь назначают друг другу встречи эмигранты и городские пьянчужки. В фонтане, который сто лет назад с помпой строили в честь открытия регионального водопровода, теперь периодически моют голову, а здание, где когда-то няньки поили молоком вверенных им детишек, превратилось в импровизированный туалет. Но почему-то идея о наведении порядка в головах власть предержащих, да и многих горожан, совпала с идеей уничтожения парка как такового. Видимо, считается, что на открытой площади пьяницам будет сложнее валяться, чем на лавочке в тени дерева.

Мне кажется, все дело в трудоемкости, причем не физической, а ментальной. Поддерживать в хорошем состоянии городской парк, пожалуй, не так уж сложно технически, если идеи красоты, порядка, гармонии и ценности всего этого вне зависимости от его функциональности стоят у тебя в приоритетах. «У тебя» – это и у мэра, и у советников его, и у работников культуры, и у горожан. Понятно, что разбить сад на любой манер для личного пользования гораздо проще, чем обустроить что-то и поддерживать его в хорошем состоянии сообща.

09

И, глядя на профессорессу Паскулли, которая отчитывает студентов и путается в листочках, а потом глядит из-под очков на сидящих в аудитории, опасаясь, что всем заметна ее хаотичность (а она, конечно, всем заметна), я думаю о том, как здорово, что есть такие люди, которые не боятся показаться безумцами и кричат посреди площади о том, что нельзя просто так срубать пальмы. Не потому, что городу не нужны парковки, а потому, что еще ему нужна красота, нужен воздух, нужны моменты и места «не-функциональности» – места без «сервисов», места для той части души, которая отзывается на тишину.

 

Questa voce è stata pubblicata in Senza categoria. Contrassegna il permalink.

Rispondi

Inserisci i tuoi dati qui sotto o clicca su un'icona per effettuare l'accesso:

Logo WordPress.com

Stai commentando usando il tuo account WordPress.com. Chiudi sessione /  Modifica )

Google+ photo

Stai commentando usando il tuo account Google+. Chiudi sessione /  Modifica )

Foto Twitter

Stai commentando usando il tuo account Twitter. Chiudi sessione /  Modifica )

Foto di Facebook

Stai commentando usando il tuo account Facebook. Chiudi sessione /  Modifica )

Connessione a %s...