Мои комнаты

camere 1В моей комнате яростно тикают 
часы. Тот, кто их сделал, 
очень куда-то торопился. 
Под полкой с книгами стоит 
чемодан размером с 
комод, а огромный стол, до-
ставшийся мне из какой-то 
конторы, освещает зеленая 
библиотечная лампа (она 
прождала больше десяти лет, 
чтобы быть вытащенной
наконец из подарочной коробки,
в которой еще валялась открытка 
с поздравлениями к защите 
диплома моего мужа). 
По соседству... 

В моей комнате яростно тикают часы. Тот, кто их сделал, очень куда-то торопился. Под полкой с книгами стоит чемодан размером с комод, а огромный стол, доставшийся мне из какой-то конторы, освещает зеленая библиотечная лампа (она прождала больше десяти лет, чтобы быть вытащенной наконец из подарочной коробки, в которой еще валялась открытка с поздравлениями к защите диплома моего итальянского мужа). По соседству – зеркало в рамке с картой Питера, огромная бутыль из-под шампанского, распитого за день до свадьбы, сундучок китайского производства с «сокровищами», а на нем – карманное Евангелие, которое дал мне дон Вито перед крещением. Я наконец чувствую, что вокруг меня – мои, значимые для меня вещи, а значит, в этом пространстве наверняка произойдет какое-то важное для меня созидание.

Впервые в жизни, за исключением пяти флорентийских месяцев, у меня есть своя комната. Мы обе знаем, что это – временно, но, несмотря на то, что вместо стеллажа здесь стоит чемодан и что коврик для йоги можно считать полноценным предметом обстановки, настолько она скудна, я уже привязалась к этому пространству, в котором закончилось мое скитание длиной в 15 лет.

Странно, что в родительском доме меня почти не посещают воспоминания. Во мне не появляется ностальгии по своему письменному столу, за которым я учила французский, за которым писала письма друзьям из летних лагерей, за которым готовилась к вступительным экзаменам в университет. Я любила тот стол, любила свою книжную полку, мне нравилось перебирать и переставлять книжки, решать, что убрать в общий шкаф, а что поставить на видное место. Но почему-то у меня нет желания вернуться к тому столу. И то, что теперь моя детская комната выглядит совершенно по-другому, меня скорее радует, чем огорчает. Конечно, скитания и комнаты, которые были у меня после того, детского стола, иногда совсем не хочется вспоминать, но оторваться от того уюта было началом прекрасного, интереснейшего пути.

Из первой московской квартиры Петровича, которому нас с сестрой выдали за дальних родственниц, я помню не так много, ведь мы провели там всего несколько месяцев. Помню холодильник, в котором постоянно что-то воняло и даже водились мухи. Но я помню это, кажется, по какой-то дневниковой записи. Помню, как первое время спала просто на полу, а потом, кажется, у нас появился диван. Но его я помню тоже довольно смутно. Больше всего помню как раз письменный стол – он был большой, и мы с сестрой сидели за ним друг напротив друга, и у каждой была своя половина. Помню стул – деревянный, добротный, со скругленным сиденьем, но все-таки старый и довольно шаткий. Помню, что зимой было холодно, а забиралась на стул с ногами, заворачивалась в одеяло и училась. Помню, что за день подготовки к экзамену по античке – последнему в той сессии – за этим столом я прочла все четыре Евангелия и съела целую курицу.

Потом было общежитие МГИМО и та чистая, новая и светлая комната, которая мне очень нравилась. В ней произошло много всего, в нее приходило и приезжало много людей, и стол там был длинный, во всю длину самой комнаты, как огромный подоконник, и мы использовали его еще и как книжную полку, и находился он прямо под окном, а потому был светлый и очень уютный. Что я учила за этим столом, не помню совсем. В той комнате я помню мартовский день, в который я вернулась пораньше из университета и повалилась на кровать сестры прямо в пальто, запоем читая Достоевского. Я лежала и читала, пока не пропал полностью дневной свет, и это был один из самых счастливых дней моей студенческой жизни.

Но все-таки та комната связана и со многими грустными событиями, и в памяти она осталась как место душевных метаний и волнений.

Пожалуй, следующая комната была самой драматичной. Это была даже не комната, а квартира, но переезжали мы туда так сложно, вымученно, с таким надрывом, и столько всего унизительного и неприятного в ней произошло, что в воспоминаниях я стараюсь всегда проскакивать мимо и не задерживаться в ней. Например, я даже не помню, был ли там письменный стол – кажется, нет. Помню, компьютер был поставлен чуть ли не на какую-то коробку, и работать на нем было крайне неудобно. Прожили мы там всего лишь месяц, но за это время я успела поработать официанткой в ночном клубе, нас успели обмануть квартирные мошенники, к нам успел зайти наркоман, чтобы спрыгнуть с нашего балкона, скрываясь от милиции, а еще там я мыла пол на коленках в присутствии хозяйки, тыкавшей мне пальцем по углам. От нее я получила вскрытый конверт с письмом от родителей. Что говорилось в этом письме, я не помню: так стыдно мне было читать его после того, как его прочитала эта отвратительная женщина.

Следующим местом стала квартира, увидев которую впервые, я тайком всплакнула: настолько она была бесвкусна, с этим уродливым красным ковром, вздувшимся полом в коридоре и сборными обоями с разным рисунком. Пожалуй, именно эта квартира стала местом сложных возвращений, когда, переступив порог, один только запах отбрасывает тебя к пережитому в прошлом – тому, что ты хотел бы забыть. За тем письменным столом я делала свои первые домашние задания по итальянскому – почему-то, помню, ранним утром, стоя на коленях (возможно, стул был занят хламом). За ним я писала первые рассказы, через которые пыталась осмыслить юношеские бурления эмоций. Это была та квартира, в которой мирно закончилась моя первая юношеская любовь, а потом разразилась вторая. Квартира, в которую я много раз возвращалась пьяной. Квартира, в которой я читала «Фиесту» Хемингуэя, сидя на полу на матрасе и загораживаясь от сквозняка из-под балконной двери переносным калорифером. Квартира, в которой ночевали самые разные люди, в которой я провела одинокий месяц, пережив ужас «Норд-оста», в которой было так много надежд… Квартира, в которой я проснулась от пьяных песен под окном, и остро почувствовала, как хочу обратно в Бари. Это была квартира, из которой я уезжала в Бари – психологически, а потом материально.

Каждый раз, когда мне приходится обживать новое пространство, я вспоминаю все предыдущие “комнаты” как связанную между собой анфиладу, и мысленно снова перехожу из одной в другую, припоминая детали, которые когда-то могли показаться неважными. Мне нравится эта игра, в которой самые обычные, физически существующие места, становятся настоящими пространственно-временными порталами. Сегодня мне захотелось поделиться этой игрой с вами.

camere

Questa voce è stata pubblicata in Senza categoria. Contrassegna il permalink.

Rispondi

Inserisci i tuoi dati qui sotto o clicca su un'icona per effettuare l'accesso:

Logo WordPress.com

Stai commentando usando il tuo account WordPress.com. Chiudi sessione /  Modifica )

Google+ photo

Stai commentando usando il tuo account Google+. Chiudi sessione /  Modifica )

Foto Twitter

Stai commentando usando il tuo account Twitter. Chiudi sessione /  Modifica )

Foto di Facebook

Stai commentando usando il tuo account Facebook. Chiudi sessione /  Modifica )

w

Connessione a %s...